См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.


щих с неба; мальчишка в одежке, сотканной из золотистых и светящихся округлостей; странник в звездных просторах; тело, которое сначала поднялось подобно Солнцу, а потом, в итоге развития целой серии видений, перевоплотился в мандалу. Я вспоминаю также картину, показанную мне в 1919 году: понизу — город, расположенный повдоль берега мо­ря и схожий См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. на обыденный современный порт с кораблями, заводскими трубами, укреплениями, пушками и солдата­ми; выше — большой слой туч; еще выше — нечто вро­де вращающегося и светящегося диска, разбитого на че­тыре равные части «греческим» крестом красноватого цвета. Тут уже видны два мира, разбитые слоем туч и не вступающие в соприкосновение вместе См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3..

Рассказы о НЛО начали заинтересовывать меня сходу после собственного возникновения, ибо я сообразил, что по собственной природе они, по всей видимости, являются символическими слухами; потому с 1947 года я собираю все доступные мне публи­кации на их счет. Эти рассказы, как мне всегда казалось, имеют много общего с символикой мандалы, о См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. которой я в первый раз написал в 1929 году в работе «Тайна золотого цветка» (вместе с Рихардом Вильгельмом)1. Естественно, хотелось бы предоставить свидетельствам честных оче­видцев и радаров «преимущество сомнения»2, но при всем том следует выделить бесспорное родство меж фе­номеном НЛО и отдельными психологическими и психологи См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.­ческими предпосылками, которыми нельзя третировать при оценке и интерпретации наблюдений. В итоге та­кого сближения удается разъяснить парадокс с психологи­ческой точки зрения; он стает как психологическая ком­пенсация коллективной волнения, переполняющей мозги и сердца. Но значение молвы не исчерпывается ее ролью симптома, объяснимого на базе причинных связей; «ле­тающие См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. тарелки» претендуют на ценность и значимость живого знака, другими словами действующего динамического фак­тора, который в силу всеобщего неведения и недопонимания способен проявить себя только через посредство визионер­ских слухов.

1) С. G. Jung, R. Wilhelm. Das Geheimnis der goldenen Blüte. Ein chinesisches
Lebensbuch. - München, Dorn, 1929.

2) Имеется в виду См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. юридический принцип, согласно которому хоть какое со­
мировоззрение толкуется в пользу обвиняемого.


Как указывает опыт, архетипическая конструкция всегда содержит внутри себя элемент нуминозности; в этом случае этот элемент детерминирует не только лишь широкую распространенность слуха и достояние его содержания, да и его изумительную устойчивость. Нуминозный нрав этого комплекса См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. представлений вызывает потребность в кропотливом исследовании и принуждает глубоко задуматься над тем, что значит схожий слух для нашего времени и какие процессы вызревают сейчас в сфере бессознатель­ного современного человека: ведь за длительное время до рождения Афины Паллады в полном вооружении из головы Зевса, Всеобщего Отца, ее возникновение было предугадано и подго См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.­товлено вещими снами, снабжавшими сознание наброска­ми и набросками. Степень нашего осознания обусловит: су­меем ли мы содействовать благотворным проявлениям, которые должны дать о для себя знать в дальнейшем, либо, в силу характерных нам предубеждений, узости мысли и неве­жества, мы вытесним их и в итоге См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. трансформируем благотворное воздействие в его противоположность, в эф­фекты отравления и разрушения.

Тут я ожидаю от читателя вопроса, бессчетное ко­личество раз слышанного мною от нездоровых: какую пользу способна принести компенсация, которая в силу собственной сим­волической формы не может быть воспринята сознанием? Оставляя в стороне случаи — вобщем, не настолько уж См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. редчайшие, — когда смысл сновидения удается осознать после сравни­тельно маленького интеллектуального усилия, мы можем утвер­ждать, что компенсация, обычно, остается непонятой с первого взора и просто может пройти незамеченной. Язык сферы безотчетного очень далек от интен­циональной ясности, характерной языку сознания: ведь он появляется в итоге конденсации бессчетных, ча См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.­сто подпороговых частей, схожие связи которых с психологическим содержимым сознания остаются незамечен­ными. Эти элементы не принимают форму целенаправлен­ного суждения; они подсознательно следуют архаическим «образцам», которые в силу собственного сказочного нрава не различаются и не распознаются разумом. Реакция бес­сознательного — это проявление природы, не заботящейся о том, чтоб благодетельствовать См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. людской личности либо управлять ею; эта реакция регулируется и ограничи-


вается только потребностью обеспечить психическое рав­новесие. Потому в неких случаях, как я уже неодно­кратно замечал, непонятый сон может все-же сыграть из­вестную компенсирующую роль, хотя обычно его осознан­ное восприятие является нужным условием; тут уместно См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. провести аналогию с алхимическим принципом, гласящим: Quod natura relinquit imperfectum, ars perficit («Искусство завершает то, что природа оставляет незавер­шенным»). Если б дело обстояло по другому, мысли и усилия человека могли быть излишни. Да и сознание, со собственной сто­роны, нередко оказывается не в состоянии оценить все зна См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.­чение и весомость неких актуально принципиальных ситуаций, им самим и порожденных. Эта неспособность делает не­обходимым включение подпорогового контекста бессозна­тельного — контекста, выраженного не на оптимальном языке, а на языке архаическом, изобилующем неоднознач­ными смыслами и метафорами. Так как последние глу­боко укоренены в истории развития людского духа, интерпретатор См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. этого языка должен владеть широкими ис­торическими заниями, чтоб довольно много осознать его значение.

Произнесенное может быть отнесено к анализируемой кар­тине: ее смысл раскрывается только благодаря расширению исторического контекста. Тревога, породившая данный об­раз, разъясняется потрясением, которое испытало сознание художника в момент возникновения чего-то совсем чуж­дого и происходящего См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. из неизвестных ему самому глубин его существа. Подпороговое содержимое безотчетного при­нимает роль в разработке вида, преднамеренно со­здаваемого сознанием; это содержимое является нам в виде частей потустороннего, подземного либо галлактического мира. Из обоюдной интеграции сознания и бессознатель­ного рождается пламенная фигура «Homo maximus», («Че­ловека См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. величайшего»), Антропоса и Отпрыска людского, божественная (нуминозная) природа которого вызывает в нашей памяти Еноха, Христа («Огонь пришел Я низвесть на землю...», Лука, 12, 49), Илию, надлежащие виде­ния в книжках пророков Даниила и Иезекииля. Огнь Иего­вы наказывает, убивает и пожирает; и данная картина способна вызвать у зрителя воспоминание об «огне гнева» (Якоб См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. Бёме), вмещающем в себя весь ад, включая Люцифера. Вот почему разбрасываемые вправо и влево искры пламени могут с равным основанием означать прославление Свято­го Духа и огнь дурных страстей, другими словами крайности чув­ства, на которые способна людская натура, но кото­рые в ежедневной жизни отвергаются, подавляются и скрываются См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. прямо до полного вытеснения в бессознатель­ное. Непременно, есть глубочайший смысл в том, что имя «Лю­цифер» (этимологически — «несущий свет») прилагается как к Христу, так и к дьяволу. В сцене искушения (Мат­фей, 4, 3) описывается их противопоставленность и борьба Христа с сатаной и его воинством; в то же время См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. это опи­сание передает внутреннюю структуру его нравственного выбора: ведь контраст существует исключительно в том случае, ког­да две экзистенциальные категории входят меж собой в противоречие, а не когда одна из категорий выступает без собственного обратного полюса либо когда зависимость меж категориями носит однобокий нрав — на­пример, когда согласно См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. доктрине privatio boni в качестве отдельной сути признается только добро, но не зло.

Итак, пламенная фигура сеятеля огня отличается двойст­венностью и соединяет воединыжды внутри себя противоположности. Это — «унифицирующий» знак, выражающий высшую целост­ность, которая во всех вероятных направлениях «допол­няет» фрагментарный нрав человека как только сознательного существа См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.. Таким макаром, сеятель огня при­носит сразу благо и несчастье. К чему приведет его миссия — к благоденствию либо к смерти? Это будет за­висеть от степени осознания и от этического выбора лич­ности. Вот почему данная картина является посланием со­временному человеку, призывом быть внимательнее к «не­бесным знамениям» и верно их См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. толковать.

Парадокс НЛО, отразившись в воображении художника, породил образ, в собственных более существенных чертах на­поминающий нам главные мотивы обрисованных выше сно­видений. Он принадлежит к «миру богов», другими словами к изме­рению, которое, как представляется, не имеет никаких контактов, никаких связей с нашим реальным миром. Картина оставляет См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. воспоминание озарения, дарованного од­ному из числа тех редчайших избранников, которым позволено ви­деть, что боги всекрете затевают на земле. Предлагаемая ху­дожником интерпретация парадокса нескончаемо далека от



«Четвертое измерение» (рис. 3)

принятой концепции, усматривающей в НЛО меж­планетные корабли, управляемые разумными созданиями.

Подобно предшествующей, данная картина также сотворена См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. со­временным художником. Чтобы избежать недоразумений, отметим, что она написана на холсте, и потому ориги­нальную трактовку фона нельзя отнести на счет просвечи­вающей текстуры дерева либо намеренного использо­вания текстуры при разработке композиции. Живописец стремился изобразить нечто растущее либо текучее. В ка­честве горизонтали, делящей картину надвое, он исполь См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.­зует силуэт городка. Но если Якоби помещает город в самом низу, на земле, противопоставив его огромности ночного неба, то Биркхойзер проводит горизонтальную линию на большей высоте; этим он подчеркивает, что более су­щественное содержимое фона также стекает в глубины земли. Цвет городка — мягенький красный; цвет фона — светлый, жидкий зеленовато См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3.-синий с бледно-желты­ми и красными пятнами.

На этом фоне видны четырнадцать более либо наименее чет­ко различимых округлостей. 10 из их образуют глаза на чуть обозначенных лицах — получеловеческих, полу­животных. Другие четыре напоминают глазки либо на­росты, встречающиеся на поверхности дерева, также тем­ные, круглые и отчасти окруженные нимбом тела См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3., кото­рые свободно парят в пространстве.

Из уст «большого лица», находящегося в высшей части картины, струится вода, которая проходит через город и устремляется далее, вниз. Вода и город вроде бы не сопри­касаются вместе; они есть в совсем раз­ных плоскостях: 1-ая в вертикальной, 2-ой — в См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. гори­зонтальной. Так как горизонтальный план образован го­родом, имеющим три измерения и освещенным с левой сто­роны светом, вроде бы чуждым фону, приходится признать, что этот последний пребывает в четвертом измерении. Полосы скрещения 2-ух миров — городка и аква потока —образуют крест; глаза «большого лица», направленные вниз, на город, служат единственным видимым См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. признаком наличия связи меж мирами. Что касается самого лица, то судя по особо подчеркнутой форме ноздрей и по чрез­мерно обширно расставленным очам, его можно считать человечьим только условно. Из других 4 лиц непременно человечьим является только то, которое на­ходится слева вверху. Лицо в левой нижней части См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. картины чуть различимо. Принимая во внимание, что выделяюще­еся большенными размерами и истекающей изо рта водой лицо посреди картины выступает в качестве головного элемен­та и источника, мы можем выделить базисную структуру последующей формы:

Эта пятичленная структура (лат. quincunx) является ал­химическим эмблемой квинтэссенции, схожей ляпису, философскому камню. Идет См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. речь о разбитом на 4 части круге и его центре — что может указывать на «разверну­тое» во все 4 стороны света божественное начало, — либо о 4 функциях сознания с их единым субстратом, Са­мостью. Тетрада (четверица) как число-символ представ­лена тут структурой 3+1: три лица похожи на рожи жи­вотных и смотрятся более См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. либо наименее демонически; к ним добавляется одно человеческое лицо.

Эта уникальная в собственном роде картина принуждает вспом­нить о символическом смысле числа 4. В истории развития знаков тетрада встречается очень нередко; ее трактовку отдал Платон в собственном «Тимее», а еще ранее Иезекииль пе­режил ее в собственном видении 4 серафимов, при этом См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. один из серафимов имел человеческое лицо, а трое других — «лица» животных1. Та же тема числа 4 встречается в неких изображениях отпрыской египетского бога Гора, в эмблемах евангелистов, в обособлении 1-го «гностиче­ского» Евангелия от 3-х синоптических2, также — что важно, — в 4 фигурах христианской мета­физики: Троице и Дьяволе. В См.: Деяния Св. Апостолов, 2, 3. сфере алхимии структура

Иезекииль, 1, 5-10.


sluchai-vziskaniya-viplachennogo-posobiya.html
sluchaj-2-vladelcem-specialnogo-scheta-opredelen-regionalnij-operator.html
sluchaj-62-puteshestviya-dushi.html